В закусочной, где воздух пропитан запахом жареного масла и гулких разговоров, дверь открылась, впустив поздний вечерний холод. Вошел человек в потрепанной одежде, с взглядом, полным странной, выжженной тревоги. Он не просил еды или денеги. Вместо этого, опершись о стойку, он начал говорить тихим, но настойчивым голосом о вещах, далеких от этой задымленной комнаты.
Он говорил о времени, которое еще не наступило, о машинах, обретших собственную волю. Его слова были похожи на обрывки безумного сна: восстание машин, тишина городов, потеря свободы. Люди за столиками перестали есть, одни смотрели с усмешкой, другие с растущим раздражением. "Псих", — прошептал кто-то у окна, отворачиваясь к своей чашке.
Но спокойствие в его глазах сменилось чем-то твердым и отчаянным, когда он понял, что его не слышат. Он медленно расстегнул свой поношенный плащ, и под ним мелькнуло нечто, собранное из проводов и блестящего металла. В зале повисла тишина, разорванная лишь тикающим звуком.
"Вы не хотите слушать? — его голос стал громче, но без крика. — Тогда придется увидеть. Вы все мне нужны. Сейчас".
Это не была просьба. Это был приказ, продиктованный холодной решимостью человека, которому, казалось, нечего терять. Он указал на нескольких человек — официантку, замершую с подносом, парня у игрового автомата, пару за дальним столиком. Его выбор казался случайным, но в нем была пугающая целеустремленность.
Под его неотрывным взглядом и тихим, угрожающим тиканьем, небольшая группа поднялась с мест. Не по доброй воле, а под грузом молчаливого страха и непонимания. Дверь закусочной снова открылась, впустив ночь. Странный человек вышел первым, его новая, непрошенная команда — следом, уходя из круга теплого света в неизвестность, навстречу миссии, в которую никто из них не верил, но от которой теперь не мог отказаться.
